November 2nd, 2009

РЛ

Deus conservat Omnia

В последний год мне всё чаще приходит в голову мысль - насколько прав был инок Филофей. Всё наследие Рима - и греческое, и сербское ( а Сербия, Космет - в некотором роде сердце Восточной Римской Империи, на Космете обнаружены руины Императорской резиденции), и болгаро-фракийское, и, конечно же, италийское - всё сошлось в Руси.
Мы - последние римляне. И сербы - тоже последние римляне. Волны восточного и западного варварства захлёстывают последние островки Империи.
 Но пока ещё "борьба за очаги и алтари" продолжается.
Нам есть что сохранять.
  Разумеется, Владимiр Игоревич, это не монополия ЕдРа, не воровские капиталы олигархов и не всевластие чиновников.
  Варвары целят свои стрелы в самую суть Личного Бытия. Они хотят, чтобы у человека действительно не осталось "ничего личного" - ни Имени ( ИНН куда удобнее!), ни интимного пространства ( сканер раздевает всех, можно и без их ведома), ни семейной среды ( ювенальная юстиция позаботится, чтобы любовь родителей к детям не была "чрезмерной" - так, кажется, были сформулированы претензии к Наталье Захаровой), ни Веры и Церкви, ни Национальности ( русский - значит фошыст!), ни половой принадлежности (называть себя мужчиной нетолерантно - геи могут обидеться!).
Наше охранительство - щит на пути этих стрел.
 В семье же содержатся зародыши всех общественных учреждений - и Церкви, и Школы,и Государства ( которое в России может быть только Монархическим - или подражанием (карикатурой) ).
Главная задача православных патриотов сегодня - отстоять 2 бастиона, то есть отбить атаки "ювенальной юстиции" и атаки безбожников на "Основы Православной Культуры".
Но ОПК только тогда принесёт пользу , когда на этих уроках будет преподаваться чистое, незамутнённое Святоотеческое Православие, Православие духоносных старцев . Поэтому кураевщина (православие-лайт) очень опасна. Поразительная нечувствительность протодиакона Кураева к мистическому опыту Церкви и его феноменам - будь то старчество или явление Благодатного Огня - оборачивается у его приверженцев откровенным нигилизмом и обвалом в протестантскую, кантовскую  "религию в пределах только разума". Поэтому фроловско-кураевскую подмену Православия надо искоренять подчистую.
Таково моё понимание того, что нужно делать сегодня.
РЛ

И.М. Концевич о Старчестве



Иван Михайлович Концевич с супругой Еленой Юрьевной - чада Оптинских Старцев


Старчество и духовничество в истории.

Элементы старчества можно уже усмотреть в харизматических явлениях первых веков христианства. Эти харизматические явления, как говорит проф. Смирнов, повторились среди древнего монашества, и старцы были носителями этих харизм — особых даров Св. Духа, подаваемых человеку непосредственно от Бога по личной заслуге. Право же вязать и решить или "власть ключей" они трактовали, как дар самый высший, как совершенство дарований.

В древних монастырях Востока исповедь и покаяние слагаются в самостоятельную систему, отличную от современной ей церковной покаянной дисциплины.

Рассмотрим, какова эта монастырская практика? Отец духовный обозначает собою не священника, не исполнителя епископского поручения; это "простой монастырский старец, обязательный наставник инока, самостоятельно поставленный в монастыре и свободно выбранный учеником, большею частью не имевший священного сана." "Он брал души учеников на свою душу, руководил ими в каждом шаге духовной жизни, а потому, принимая исповедь их помыслов и дел, поощрял и наказывал."

Нравственно бытовые отношения старца и ученика, — духовного отца и духовного сына, — очень скоро и рано выработались внешне и внутренне в прочную и стройную систему, окрепли в монастырски-бытовую форму. Древнейший старец (как позднейший духовник) принимал исповедь и покаяние. Старец обычно принимал исповедь инока по всем грехам, начиная с мимолетного помысла, слегка возмутившего монашескую совесть, кончая смертным грехом. "Старческая исповедь и покаяние заменяли церковную исповедь и покаяние."

Распространение влияния старчества в мирской среде начинается очень рано, вероятно с первых же лет установившегося монашества. На исповедь к старцам миряне ходят, минуя своих пастырей.

Причиной распространения монастырской покаянной дисциплины в Церкви надо признать ее сравнительную легкость, превосходство над церковной и большую жизненность, "строго-пастырский характер при наличности превосходного, популярного в Церкви органа — старчества, такого органа, какого не имела официальная церковная исповедь."

За иной канонический грех древняя Церковь подвергала виновного сначала отлучению, а затем публичному покаянию. Старец же, принявший исповедь брата, тотчас примирял его совесть и налагал эпитимию сравнительно более легкую, чем церковная, — "решил и вязал."

Со временем монастырская исповедь по всему Востоку вытесняет церковную, которую совершала белая иерархия, и "старцы" — "духовные отцы" превращаются в духовников.

Каким же путем совершился переход старчества в духовничество, т.е. превращение монастырского института в общецерковный и сближение старческой исповеди с сакраментальной?

Начало этого явления мы можем уловить в Византийской Церкви только со времени гонения Льва Армянина (820) на иконопочитателей, когда монастырские старцы были признаны официально Константинопольским Патриархом Никифором Исповедником, как законные совершители таинства покаяния, наряду с епископами и пресвитерами. Мера вызвана была нуждами времени: Православию грозила опасность, и оно опирается на содействие наиболее ревностных защитников иконопочитания — монахов, главным образом студитов.

Будучи местной, эта мера пролагала путь к вытеснению белой иерархии из покаянной практики на всем Православном Востоке и на долгое время, что произошло уже после эпохи Вселенских Соборов. В течение X-XII веков тайная исповедь окончательно завоевывает господствующее положение, вытеснив исповедь публичную и покаяние по канонам.

Итак, "институт" духовного отца сначала является в форме монастырского старчества. Термин "духовный отец" служит долго для обозначения монастырского старца. Затем эта церковно-бытовая форма почти целиком повторилась в позднейшем духовничестве. Монастырски-бытовая форма превратилась в форму церковно-бытовую и в таком виде просуществовала на Востоке почти неизменно целый ряд столетий.

При возникновении христианства на Руси, духовенство, пришедшее сюда из Греции и из Болгарии, принесло с собою почти готовую дисциплину покаяния и институт духовничества в тех бытовых чертах своих, в которых они зародились и сложились на Востоке в период Вселенских Соборов. У нас дисциплина эта просуществовала почти нетронутой до самого XVIII века, так как древнерусская церковная власть, живя традицией и стариною, проявляла в этой сфере очень мало творчества.

Покаянные дисциплины греческой и славянских Церквей несколько отличались между собой. По-видимому, у южных славян была допущена одна важная особенность — участие белого духовенства в духовничестве, чего не знала греческая церковь того времени.

Возможно, что не в одинаковой степени сохранялись остатки древнехристианской публичной дисциплины.

Хотя мы покаянную дисциплину получили из Греции и Болгарии, однако, у нас в отличие от них, в силу огромного пространства территории, очень скоро перестал существовать отдельный класс духовников, и право на совершение исповеди стал получать каждый белый священник при своем поставлении. Другой особенностью Русской Церкви явилось то обстоятельство, что духовник стал, таким образом, непременно и носителем пресвитерского сана.

Рассмотрим теперь, какова же была эта дисциплина? По обычаю того времени, всякий волен был выбирать себе духовника по своему желанию, но, уже раз выбранного, не имел права оставлять.

Отношение к последнему характеризуется безусловным, беззаветным и беспрекословным повиновением ему, постоянством и верностью до конца жизни. Духовник же со своей стороны принимает всю ответственность за грехи своего духовного сына и берет его грехи на свою душу. Приведем пример такой передачи грехов: выслушав исповедь и прочитав молитвы над преклоненным покаянным сыном, духовник подымает его с земли и возлагает правую его руку на свою шею со словами: "На моей выи согрешения твоя, чадо, и да не истяжает о сих Христос Бог егда приидет во славе Своей на суд страшный."

Духовник "не только свидетель есть" покаяния духовного сына пред Богом, но является как бы ответственным за его грехи. Грех сына, сообщаемый духовнику на исповеди, становился их общим грехом, они являлись, как бы соучастниками преступления.

Будучи "поручителем стада" своего, древний русский духовник становился вождем его, ведущим в вышний Иерусалим, должен был открыть ему Божие Царство и привести к престолу Божию, чтобы сказать: "Се аз и чада, яже ми еси дал."

Духовный отец был безусловным и неограниченным руководителем своих духовных детей, подобно игумену или старцу в монастыре, и наложенная им эпитимия, была все равно, что "заповеди Божий," и что духовник связывал, то только он и мог один развязать.

http://www.kursmda.ru/books/stiazhanie_duha_sviatago_na_rusi_i_kontzevich.htm#_Toc76439960