January 5th, 2020

портрет

Предзнаменование грядущей революции в «Тульских епархиальных ведомостях» за 1915 г.

Мы иногда путаем понятия «необходимый» и «неизбежный». Отчасти это объясняется благодаря особенностям психологического восприятия – когда у отдельных впечатлительных людей, или у целого народа в острых и тяжёлых обстоятельствах необходимый исход (прекращение мучительной боли, эпидемии, войны) отождествляется с уже случившимся. Если такое отождествление мечтаемого и произошедшего наблюдается на почве алчности, то народ говорит насмешливое присловье: «Куре просо снится». Так или иначе, нам легче, когда происходит необходимое нам и, вместе с тем, неизбежное. Тогда второе легко отождествляется с первым. Но жизнь – суровая череда, и обычно то, что кажется нам необходимым, вовсе не является неизбежным. И наоборот – далеко не всё то, что является неизбежным, представляет объективную необходимость. Простейший пример – действие дурного закона: «плохой закон – но закон!». И хоть уж нет в том, казалось бы, никакой необходимости, закон будет действовать, пока его не отменят, опять же, законным порядком.
Так вот, революция к концу зимы 1917 года стала явлением неизбежным. Этому было много причин, главная из которых, на наш взгляд – катастрофическая неготовность русского образованного сословия (или интеллигенции) к решению всемирно-исторических задач. Бюрократия и интеллигенция (две стороны одной монеты – мелкого достоинства) проиграли ту самую войну, которую Царь, как Верховный Главнокомандующий, и Императорские Армия и Флот (водный и воздушный), несомненно, выигрывали. Революция стала неизбежной, но вовсе не была необходимой. Рекламировавшееся либеральной интеллигенцией «самопожертвование» к концу 1916 года оказалось очевидно излишним. Военно-промышленные комитеты оказались малоэффективными – это был знак: не лезьте, гг. либералы, не в своё дело! Гучков, Милюков и Керенский, «краса и гордость» интеллигенции, не поняли результаты 1916 года и после «февральской грязи» 1917 г. блистательно провалили те несложные экзамены, с которыми с грехом пополам, но справлялись генерал Беляев, Штюрмер, Николай Маклаков и Протопопов. Просто Милюкову была невыносима мысль, что нагота «королей» вроде него станет очевидной в момент победы, когда история в лице Царя увенчает лаврами «реакционеров», а не его, Милюкова, «боровшегося за счастье». Страх оказаться ненужными в новой, послевоенной России пересилил даже инстинкт самосохранения (кстати, в новой России, советской, Милюков действительно оказался никому не нужен – его ночной кошмар, по закону Божественной справедливости, сбылся!). Революция была совершенно не нужна для государства – но она, усилиями Милюкова и компании, стала неизбежной.
Как ни странно, веяния ледяного революционного ветра ощущались не только в мелкой кадетской прессе. Нет-нет, да и попадали эти ветерки на страницы даже церковных изданий. В «Тульских епархиальных ведомостях» (№1-2 за 1915 год) под псевдонимом «А. Вечерний» некий либерал-западник соловьёвского толка напечатал статью «Будем бодрствовать», в которой, по сути, была изложена программа революционного переустройства России. Главная идея «А. Вечернего» - сочетание русского Православия с западноевропейской «высокой культурой». Мечта автора – в том, что Россия после окончания войны заместит собою Запад, встанет на его место, воспримет его эстафету. Именно – не заменит Запад во главе культурного человечества, как думали некоторые мыслители, близкие к славянофильскому кружку, а заместит его – выполнив ту задачу, с которой Запад не справился: «синтез христианства и культуры». Но заместить Запад можно только при условии принятия западной культуры. Существование же русской и славянской культуры А. Вечерним просто не признаётся. «Ходом исторических событий, направляемым Промыслом, Россия поднимается на небывалую высоту внешнего могущества... Что же даст миру победоносная Россия? Какое новое слово скажет старой культурной Европе русский народ?...
В области культуры, особенно материальной и интеллектуальной культуры, едва ли можем мы сказать новое слово ... В ближайшем будущем ... невозможно превзойти в культурном отношении и наших теперешних политических друзей, и наших врагов. Недаром больше столетия мы были в культурной зависимости от них...». Удивительно, насколько неповреждённой пронёс «А. Вечерний» веру в былую «необходимость» культурной зависимости от Запада через полгода мировой войны. Впрочем, внимая Д.С. Мережковскому (который, судя по порядку цитирования, для автора куда более авторитетен, чем А.С. Хомяков), «А. Вечерний» соглашается с существованием «общего кризиса европейской культуры». «Синтез христианства и культуры не удался на Западе Европы: ни в католичестве, ни в протестантстве, - Культура и христианство оказались полярными в сознании и жизни западно-европейских народов... Она (Россия – А.П.) должна дать, наконец, синтез ценностей культуры, которые она с благодарностью должна (!) принять от старой культурной Европы, и высших ценностей религии Христа... Но для этого она должна подняться на недосягаемую духовную высоту...» (С. 12-14).
Говоря о синтезе, обычно подразумевают соединение двух равновеликих, равночестных, по крайней мере – равно интенсивно действующих сил. Будь то термоядерный синтез или синтез романо-германский. Но если допустить, что «культура» как некая автономная сила равночестна Христианству, то получится нелепость. Мы знаем, что у всех европейских народов, после слияния их из разрозненных племён под влиянием римской Церкви и римского же государственного права, культура была изначально христианской. После окончания Средневековья, наряду с христианской культурой, появилась и светская (так называемый светский гуманизм – когда человек ставится на место Бога). К началу XX века у крупнейших завпадноевропейских народов институционально оформленная интеллектуальная культура (университеты, литературные и музейные общества, театры) находилась под доминирующим влиянием именно светского, точнее - безрелигиозного или квазирелигиозного (оккультизм, пантеистический мистицизм) сознания. Впрочем, оставалась и христианская культура, в лоне которой трудилось немало гениев (Поль Клодель, Луи Пастер, Гилберт Кийт Честертон, Уильям Джон Биркбек, Райнер Мария Рильке...). Но синтез (или, точнее, диалог) европейской христианской культуры с русским христианством и так уже шёл, призывать к нему в 1915 году – значит ломиться в открытую дверь. В самом деле, Тула была не такой уж глухой провинцией, чтобы там ничего не слышали о глубоком и плодотворном диалоге православных и старокатоликов, православных и англикан... Значит, «А. Вечерний» имеет в виду господствующее направление западноевропейской культуры... Что, в свою очередь, наталкивает нас на мысль о том, что А. Вечерний не признавал за русской интеллектуальной культурой права на самостоятельное бытие. А это уже революционная, во всех смыслах, идея. Настоящее предзнаменование «февраля»... Справедливости ради, нужно сказать, что идеи, подобные высказанным «А. Вечерним», находились всё же на обочине церковно-общественной жизни. Достаточно открыть «Уфимские епархиальные ведомости», выходившие под крылом едва ли не самого либерального в 1917 году русского архиерея – епископа Андрея (князя Ухтомского): так вот, даже там западничество в 1916 году сурово осуждалось. Н. Дурново делал следующий категоричный вывод: «Если бы православная, некогда святая Русь следовала чистому славянофильскому учению... под знаменем Св. Креста мы давно бы повергли в прах бусурман...» (Дурново Н. Славянофильство и панславизм//Уфимские ЕВ. 1916. №1. Ч. Неоф. С. 21-22). И в церковной прессе доминировала именно точка зрения Н.Н. Дурново, а не «А. Вечернего». Но на слабые голоса сторонников революционного переустройства России и Русской Церкви следовало, всё же, обратить более пристальное внимание.
А.П.
портрет

Как Британия "побеждала" в Первой мiровой. Не только Галлиполи.

В осаждённом Эль-Куте начался голод. После провала секретных переговоров, в которых принял участие известный британский разведчик Эдвард Лоуренс (Лоуренс Аравийский), Таунсенд капитулировал 29 апреля 1916 года. Британские войска потерпели тяжёлое поражение. В плен попали около 13 000 солдат, 50 % индийцев и 70 % британцев погибли в плену.
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9E%D1%81%D0%B0%D0%B4%D0%B0_%D0%AD%D0%BB%D1%8C-%D0%9A%D1%83%D1%82%D0%B0
Галлиполи и оборона Эль-Кута - две безспорные "вершины" полководческой "гениальности" Великобритании в Первой мiровой войне.
По странному стечению обстоятельств, в то время, когда высокоморальная и демократичная британская армия дохла и сдавалась на милость турко-германцев, "царские сатрапы", стоявшие во главе ну абсолютно не заинтересованных в "чуждой империалистической войне" русских солдат, брали одну стратегическую турецкую крепость за другой.
Эрзерум оборонять уже никто не стал. Вся 3-я турецкая армия с турецким и немецким командованием во главе устремилась в бегство. В 5 часов утра 16 февраля части Кавказской армии без боя вошли в Эрзерум.
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AD%D1%80%D0%B7%D1%83%D1%80%D1%83%D0%BC%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F
Да, Таунсенд победоносно капитулировал перед германо-турками в Эль-Куте, а в то же время Юденич бездарно и трусливо взял Эрзерум и Трапезунд. Бывает, знаете ли:))))