January 29th, 2020

портрет

Диалектика революционного мифа: как победил ПОУМ.

В основе левой мифологии лежат идеи, привнесённые в материалистическую философию извне. Идея «защиты угнетённых», «помощи страдающим», вся мифологическая схема «борьбы с тиранией» заимствована марксизмом у более ранних революционных течений, использующих квазихристианские или гностические представления (монархомахов, анабаптистов, пуритан, якобинцев – поклонников «Великого Существа»), поскольку в рамках чистого материализма, механистического детерминизма классовой борьбы «жертвенность» - чистая абстракция, метафизическое допущение, которое возможно только в незрелом уме революционного неофита. Классовый детерминизм вообще лишает человека свободы воли, а без свободы воли угнетатель и угнетаемый равны в своём ничтожестве. Современные марксисты, претендующие на роль идеологов, как-то забывают, что ненавидимые ими «правые», в результате злокозненного заговора которых поддерживается существование капиталистической формации, не должны бы вызывать у «сознательного пролетариата» вообще никаких чувств, как не может вызывать никаких чувств кухонный комбайн (если только его владелец не обладает особенно тонкой душевной организацией). Как нет и не может быть никакого заговора – капитализм одержал победу над социализмом в силу объективных исторических закономерностей, увы (я, конечно, иронизирую). Если неумолимые законы классовой борьбы и смены формаций повелевают капиталистам угнетать так же, как неумолимые законы физики повелевают электрической лампочке светить, если к ней подведён ток и она исправна – то при чём здесь сочувствие угнетённым, жертвенность, любовь к бедным и обездоленным и тому подобная метафизическая ерунда?!! Товарищи просто плохо читали Мелье, Мабли, Ламетри и Фейербаха. Человек есть машина или животное, подчинённое классовым инстинктам, и дело с концом. Если же допустить, что личность имеет субъектность, что человек вправе выбирать свою судьбу, то тогда вся схема революции рушится… Идеалистическое по сути учение об «угнетателях и угнетаемых», с течением времени, неплохо устроилось в строго-материалистических, математически изящных чертогах марксистской идеологии, тираноборчество поэтому есть типичный признак всех левых течений. Однако, комфортно было рассуждать о борьбе с тиранами лишь до тех пор, пока марксизм находился в подполье или в оппозиции к существующему строю. Но вот, в 1917 году марксисты пришли к власти в самом крупном государстве того времени – России. Пришли уже в марте 1917 года, поскольку во Временном правительстве уже имелись ученики Марксовой школы. Безраздельное господство марксистов началось летом - осенью 1917 г., после изгнания «буржуазных» представителей со всех ключевых постов, и октябрьский переворот был лишь свержением одними поклонниками Маркса других. Марксист Ленин сверг марксиста Керенского. С этого времени термины «тирания» и «борьба с угнетателями» стали чем-то вроде кеглей в руках жонглёра в политическом цирке. Активно жонглировал этими кеглями, в частности, Андрей Януарьевич Вышинский. Не отставал от него в проворстве рук и Лев Давыдович Троцкий. Я полагаю, их таланты в этом цирковом искусстве были примерно одинаковы. Особенно хорошо получалось Лейбе жонглировать кеглей «тирании Сталина» в Мексике. Его акробатические трюки тщательно наблюдали в республиканской Испании и старались, по мере сил, подражать. Возглавлял труппу жонглёров Хулиан Горкин (вождь ПОУМ). Правда, Троцкий обругал потом Горкина – когда Франко выпроводил и сторонников этого фигляра, и его оппонентов из Испании. Но циркачи Хулиана Горкина (среди которых был один из послевоенных вождей НАТО Вилли Брандт) не обижались на земное божество (как я уже писал выше, идеализм прочно обосновался в чертогах марксистской идеологии и не собирается покидать обжитые апартаменты).
И здесь я (основываясь на своём законном праве консерватора – христианского идеалиста и антимарксиста) не могу не воздать хвалу Богу за то, что ледоруб Рамона Меркадера не дал осечки. Может, Меркадер и был атеистом, но его рукой в тот день водил Ангел Божий. Страшно представить, что было бы, если бы Лейба оставался активным политиком к 22 июня 1941 года. Во всяком случае, он максимально затруднил бы победу СССР. По его вине реки крови стали бы ещё шире, а время войны растянулось бы на десятилетие. Знамя Троцкого пытался, правда, подхватить Эрнст Торглер, лидер фракции Компартии Германии в рейхстаге в 1933 году, но у него получалось как-то пресно, без огонька, к тому же он надел мундир СС и тем самым резко уменьшил своё обаяние в глазах революционного пролетариата… Торглер, между прочим, жертва сталинской тирании – его сместили с поста в КПГ в 1935 году по указке агентов Сталина Пика, Флорина и других ставленников Кремля… А какие перспективы открывались… Сколько антимилитаристских листовок, призывающих русских солдат – вчерашних рабочих – бросать оружие на землю и брататься с немецкими солдатами, как осенью 1917 года; сколько антивоенных радиопередач на частотах, любезно предоставленных товарищу Торглеру Имперским министерством пропаганды; сколько агитаторов из числа поволжских немцев, знающих русский язык и убеждавших бы пленных и угнанных на заводы Круппа, ради борьбы с кремлёвской тиранией, лучше работать - конечно, не ради прибылей Круппа, но на благо родины Карла Маркса… А теперь представим, что вместо малоизвестного Торглера (всё же пытавшегося, по свидетельству Г.Б. Гизевиуса, воздействовать на сознание «восточных рабочих» путём «лживых социалистических обещаний») у микрофона сидел бы сам «демон Революции»… Впрочем, все попытки напасть на дело Победы слева в 1941 – 1945 годах окончились неудачей. Поклонники Троцкого – «борцы со сталинской тиранией» либо сидели в мышиных норах, либо маскировались под союзников СССР (как Милован Джилас). Но уже во время Гражданской войны в Греции в 1940 – 1950 – х гг. троцкисты начали поднимать голову. Сталин это почувствовал и свернул поддержку коммунистического повстанческого движения. Новое дыхание левацкое «тираноборчество», направленное против властей СССР, получило в 1948 – 1952 годах, когда Израиль и Югославия вышли из-под опеки СССР и повернулись к нему спиной. В последующие годы серьёзные нападки на СССР проводились под знамёнами Маркса. Достаточно вспомнить «Пражскую весну» или бои на Даманском. Да и Лех Валенса использовал социалистическую фразеологию. Советская пропаганда и её современные наследники толковали и толкуют выступления левых на Западе против политики СССР как «двурушничество» и «продажность» лидеров социал-демократии и профсоюзных «боссов». Я не отрицаю ни того, ни другого, но хочу внести в эту историю больше ясности. Не только буржуазные «воротилы» финансов и политики использовали социалистов. Имел место и обратный процесс. Антисоветски настроенные левые использовали западную элиту для переустройства общества в Англии, Франции, Италии, ФРГ и, позднее, США на свой левацкий, антисемейный, антирелигиозный нигилистический манер. В 1968 году леваки показали свою силу на улицах Парижа – но кому это было выгодно? Только США, и никому больше. Толстосумы США ликовали, когда студенческие бунты привели к отставке Де Голля. Наиболее серьёзную выгоду от подъёма революционных настроений в Европе получили Штаты, использовавшие сторонников Троцкого, Мао, Сартра и Камю «на экспорт» и тщательно оберегавшие собственное общество от любых симпатий к социалистическому образу жизни. Но не утаится огонь в соломе. Постепенно и в США христианский образ жизни стал признаком «когнитивного меньшинства» (П. Бергер). Иеромонах Серафим (Роуз), так сказать, коренной американец, очень чутко уловил перемену настроения в обществе. Меньшинства, навязавшие после 1989 года свою волю большинству ( я имею в виду не СССР, а США!), продолжают, однако, претендовать на привилегию «гонимых и преследуемых». Буш-старший только слегка «подморозил» ситуацию, при Клинтоне леваки в США победили. А в нынешней Демпартии вообще огромное количество социалистов. Но что это за социалисты? Нет сомнения, что они так же, как и их предшественники в 1848 и 1917 годах, вдохновляются идеями «тираноборчества». Но кто сейчас «тиран»? Конечно, трамписты укажут на своего лидера как главную мишень левацкой демонизирующей пропаганды. Но право же, как-то странно… Странно представлять в одном ряду Хусейна, Милошевича, Каддафи и Трампа. Ну ладно, сделаем скидку на постмодернистскую интеллектуальную ситуацию (в просторечии – «кукушку снесло»). Но даже в постмодернистском паноптикуме Трамп и Каддафи как-то непривычно смотрятся на одной полочке. Впрочем, привыкайте!
…И здесь нужно уточнить – что современные левые считают тиранией. Я подчёркиваю – не так называемые классические левые, которых пора заносить в Красную книгу, а левые из политического мейнстрима, экологисты-фрейдомарксисты. Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно посмотреть на жизненные идеалы электората Кон-Бендита и Хиллари Клинтон.
К числу этих идеалов относится глорификация абортов и извращений (ЛГБТ-сообщество практически никогда не поддерживало Трампа), агрессивный феминизм, отрицание индустрии (экологический экстремизм), жёсткая критика концепции суверенного государства. Вырисовывается и облик «тирана». Если человек мечтает завести традиционную семью – у него «тиранические» наклонности (мужчина традиционной ориентации – «прирождённый» тиран с точки зрения феминистской фракции фрейдомарксистов); если человек хочет владеть оружием – он несомненный «тиран»; если человек хочет вносить культуру в природу – он «тиран», поскольку «угнетает» животных и растения (отсюда пресловутое веганство). Церковь – «тирания», семья – «тирания», суверенное государство, даже самое демократическое – «тирания», искусство правильных пропорций – «тирания», прополка огорода от сорняков – «тирания»! Осталось только перестать мыться (ведь мы тем самым эксплуатируем воду, как феодалы – зависимых крестьян!) и дышать (а мы воздух спросили, хочет ли он входить в наши лёгкие?). Современный левый – это тот, кто во время эпидемии гриппа борется за права вирусов и выступает против приёма лекарств, уничтожающих заразу. Ведь вирус в миллион раз меньше человека – значит, он «меньшинство», он «угнетаемый», и человек, принимающий лекарство против вируса – «угнетатель»!
Вот она – логика и диалектика победившего ПОУМ. При этом реальные проблемы реальных меньшинств не замечаются всеми этими «пламенными борцами». Эту избирательную слепоту ярко описал Милорад Пуповац ещё 25 лет назад в статье «Серб – не птица».

Алексей Поповкин.