barjaktarevic (barjaktarevic) wrote,
barjaktarevic
barjaktarevic

Categories:

«Выход из леса» или блуждание в трёх соснах?

О фильме Эндрю Грэм-Диксона «Искусство России» (первая серия, 2009 г. ).

По телеканалу «История» был показан фильм английского публициста и историка искусства доктора Э. Грэм-Диксона о периоде развития русского искусства с X по начало XVIII столетий, получивший в нашем переводе название «Выход из леса».
Это первая серия в цикле, целью которого было – ознакомить (в очень сжатом идее) английского зрителя с историей русского искусства. Первая серия имеет, наряду с несомненными достоинствами, ряд досадных ошибок и недостатков. Я попробую определить – явились ли эти ошибки следствием недостаточной осведомлённости автора или негативной тенденции, являющейся отражением политической антирусской ангажированности. Разумеется, вывод будем моим сугубо личным мнением, с которым другие вольны не соглашаться.
Начинается фильм с образа матрёшки, которая обычно представляется иностранцу как некий собирательный символ «русскости» и образец многовекового народного искусства нашей страны, что не соответствует действительности – первая матрёшка имеет своего конкретного автора, её история насчитывает чуть более столетия, и создание её связывается с влиянием образцов японских деревянных кукол.
Впрочем, затем следует несколько смысловых блоков, вполне удовлетворительных по содержанию. Чувствуется, что автор проштудировал переведённые на английский язык труды по богословию иконы (могу предположить, что речь идёт о наследии Парижского Богословского института и Свято-Владимирской семинарии в США). Интерес англичан к русской православной культуре насчитывает более 150 лет, и одно лишь имя Дж. Бирбека делает честь английской науке о России и её культуре – поэтому, я полагаю, мы имеем право рассчитывать на то, что в передаче будут корректно изложены основные принципы древнерусской культуры и искусства. Так дело и обстоит – по крайней мере, в начале. Рассказ о русской культуре господин Грэм-Диксон предваряет небольшим экскурсом в предысторию Руси, иллюстративным материалом для которого служат экспонаты этнографических коллекций Государственного Исторического Музея. Мне особенно приятно, что первым упомянут экспонат, извлечённый из забвения именно на моей малой Родине – в Воронежской губернии: челн – однодеревка (моноксил) позднего каменного века. Далее упоминаются предметы языческого культа из разных регионов России (например, из Сибири, с Кавказа). Однако, здесь мы сталкиваемся с первой ошибкой – автор уделил недостаточное внимание преимущественно славянскому характеру русского общества IX – X веков, с историей славян у автора вообще возникают проблемы. Он не упоминает этапы выделения славянских племён из индоевропейской общности, формирование племенных центров (проигнорированы Новгород, Смоленск, Полоцк – упомянут один лишь Киев). Описание христианизации русской культуры в X – XIII веках выполнено на твёрдую «четвёрку» по пятибалльной шкале: правильно указано на эстетическое значение Константинополя и его храма Св. Софии с его убранством (в связи с Киевской Софией и мозаиками Спаса Вседержителя и Богоматери Нерушимой Стены), автор смог не запутаться в богословских аспектах иконопочитания, связанных с догматом о воплощении Бога-Слова, всё это изложено верно. Однако, к сожалению, автор основательно запутался в кирилло-мефодиевской проблеме: проигнорировав Великую Моравию и Болгарию, Грэм-Диксон перешёл сразу к истории кириллицы на Руси (Остромирово Евангелие), что могло бы создать у зрителя ложное впечатление, будто кириллица была создана «византийскими учёными» специально для «русов» (этот термин Грэхем-Диксон использует довольно настойчиво, оставляя в стороне тот факт, что по крайней мере в части источников «русами» называются не восточные славяне, а скандинавы или потомки готов, сарматов и аланов в Причерноморье). Единственным иконописным домонгольским памятником, о котором ведёт речь автор, оказывается икона Богоматери Владимирская. Но сам город Владимир (на Клязьме) и его значение в истории русского искусства игнорируются напрочь…
При описании периода XIII – XV веков силы как будто покидают рассказчика. Он ограничивается лаконичным и притом недостоверным описанием «изоляции Руси от всего остального мира» (очень оживлённые контакты с Балканами и Северной Европой вовсе не берутся во внимание). В качестве единственного памятника эпохи представлен Троице-Сергиев монастырь (в интервью насельник лавры говорит о Преподобном Андрее Рублёве). Остаётся только гадать: проигнорировал ли автор фильма Музей имени Андрея Рублёва в Москве по невнимательности или в силу того, что его экспонаты могут разрушить неверную, но столь дорогую сердцу Грэм-Диксона концепцию «изоляции Руси от всего остального мира»… Вместо научно организованной коллекции ЦМиАР, внимание автора привлекает частная коллекция Бондаренко, наполненная поздними иконами в т.ч. периферийных школ (XVI – XVIII веков). Кстати, это не единственный анахронизм: для иллюстрации периода пребывания древнерусской культуры «в лесах» используется музейный комплекс «Малые Карелы», в котором сохранены деревянные церкви гораздо более позднего периода.
Когда же наступает черёд эпохи Ивана IV, фантазия автора начинает нестись вскачь по большой дороге русофобской мифологии, удаляясь всё дальше от исторической действительности. Жаль иллюстративный материал (виды храмов Александровской слободы и икона «Благословенно воинство Небесного Царя» 1550-х годов), ему так и не дано адекватного объяснения…
Совершенно непонятно, почему абсолютная Монархия названа автором «одним из самых страшных явлений русской истории». Кстати, Иван IV дважды собирал Земский собор (аналог парламента) и уже поэтому не может считаться абсолютным Монархом. Настоящий абсолютный Монарх – это, например, Людовик XIV Французский, который не собирал свой парламент (Генеральные штаты) ни разу, а картины расправ с фрондирующим дворянством почему-то не холодят кровь мистера Грэм-Диксона, в отличие от фресок Александровской слободы.
Перепрыгнув одним махом всю эпоху ранних Романовых, Грэм-Диксон сразу приступает к рассказу о «прорубании окна в Европу» Петром I, который для собственных подданных (особенно для ревнителей «древнего благочестия», о которых автор вовсе не упоминает) порой бывал куда как более страшен, чем Грозный. Здесь сказывается патриотизм лондонца - Грэм-Диксон со смаком, разбавляя рассказ глотком пива, описывает выбивание дверей и порчу цветочных клумб, устроенные Петром в усадьбе его английского приятеля на пару с астрономом Галлеем. Видимо, не выветрив из головы остатки хмеля, автор фильма рассказывает о колокольне собора Петропавловской крепости, в очертаниях которой ему ни с того ни с сего чудятся «крутые бёдра»…
Повествование завершается концом эпохи Петра Великого, и можно подводить итоги. Наряду с правильным определением магистрального пути древнерусской культуры, намеченного по образцу Византии, в фильме имеет место и блуждание в трёх соснах, имя первой из которых – игнорирование Кирилловской цивилизационной общности (Slavia Orthodoxa), имя второй – русофобский политический миф об Ivan the Terrible (здесь тенденциозность грубо снижает ценность исторического исследования), имя третьей – забвение факта существования, начиная с 1667 года, двух пластов русской культуры: пласта законсервированного в сибирских и белорусских скитах «древнего благочестия» и пласта официальной культуры, церковной и государственной, прошедшей во второй половине XVII века путь от поствизантийских настроений греко-венецианского стиля (Иоанникий и Софроний Лихуды) до ромофильства Сильвестра Медведева и полонофильства Симеона Полоцкого.
И да, хотя тостуемый, конечно, пьёт дважды, но всё же - пожелаем автору в следующий раз плотнее закусывать.
Кандидат исторических наук Алексей Поповкин.
Tags: средний европеец как орудие разрушения
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author