barjaktarevic (barjaktarevic) wrote,
barjaktarevic
barjaktarevic

22 июня 1941 года глазами моего деда, Клименко Леонида Васильевича.


Донбасс. Здесь моя Родина.
Какие чудные майские вечера, какие звёздные тёплые ночи.
Всю ночь слышны соловьиные трели, а издалека доносится песня – это наши девушки прогуливаются за улицей и поют; поют так чарующе, что хочется слушать и слушать, кажется, всю жизнь.
И когда песня заканчивается, становится немножко грустно и сердце в трепете просит, чтобы она вновь зазвучала в мягком, наполненном сиреневым запахом и цветом деревьев, воздухе.
И когда заканчивается эта песня, далеко за полночь, начинается сказочная, волшебная музыка ночи.
Однажды, вечером, перед закатом солнца, мы гуляли около своего дома на улице.
Кое-кто из ребят, моих сверстников, сидел на лавочке. Это около забора сделана длинная скамья и там всегда усаживаются несколько человек и ведут свои непринуждённые, самые разнообразные беседы, рассказы о встрече с друзьями с других улиц, о прочитанных интересных книгах, о планах на будущее.
И вот когда солнышко только зашло за горизонт и запад был ещё красивый – нежный, розовый, на склоне неба к западу, - и вдруг появилось что-то светящееся – ярко –ярко- серебряного цвета, наподобие расплавленного олова, как ядро, и затем зигзагообразно полилось ручейком вниз влево от захода солнца.
След на небе не дошёл до земли, а так и остановился на какой-то высотке от горизонта. И долго потом был виден, пока не потемнело.
Сразу стало как будто прохладно и все мы, в изумлении, долго и неотрывно молча, в каком-то оцепенении, смотрели на это небесное чудо.
Мимо нас проходил, с вёдрами на коромысле к колодцу, мужчина. Остановился, тоже долго смотрел, потом крякнул и сказал: «Не к добру всё это», и пошёл.
Наше оцепенение понемножку проходило, но через несколько дней мы снова были на улице у этой же скамейки и так же увлеклись рассказами обо всём нас интересующем.
И надо же такому случиться; одна из девушек рассказала, как её тётя шла из поля, где у них огород и недалеко от нашей улицы ( в противоположной стороне от города, наша улица была на окраине), ей встретилась странница и говорит: «Вот, смотри» и раскрывает ладони, а там на одной зерно, а на другой кровь, - «видишь в этом году будет обильный урожай хлеба, но убирать его будет некому», и ушла, растворившись.
Мы снова в оцепенении и невольно вспомнили слова мужчины с вёдрами… «Не к добру это».
Поразительно, но факт.
22 июня 1941 года. Воскресение. Я в полной готовности и с походной палкой и рюкзаком за плечами, простившись с младшей сестрёнкой и родителями, шагнул с порожка дома во двор и увидел соседа, старого доброго человека.
На его вопрос, - далеко ли я собрался,- ответил,- в путешествие по реке Донец.
Он осенил меня крестным знамением и сказал : «Счастя тоби хлопче на твоий дорози».
Стало как-то легко и свободно, и я бодро зашагал в школу.
Там уже собрались наши ребята, много шума, смеха, разговоров. Время шло, а директор школы №44 Безручко Фёдор Алексеевич и военрук, (участник Финской войны) Цыбин Виктор Петрович, который должен возглавить наш отряд путешественников, всё не выходили со школы, что-то там решали.
И вот, уже в обеденное время, они вышли из школы, чем-то встревоженные, очень серьёзные.
Затем мы от них услышали потрясающее слово, перевернувшее весь мир: война.
Конечно, мы подростки тоже понимали, что война должна быть. К этому располагало всё: и военные тренировки в школе, и спортивные занятия, и военные школьные игры и кинофильмы и т.д.
Но что она должна была начаться сегодня – сейчас, мы никак не ожидали и не хотели с этим смириться.
Но жизнь диктовала свои условия, и выполнение их было делом решённым.
Так, не начав ещё свой поход, мы его закончили и разошлись по домам с самым тяжёлым, самым гнетущим, неприятным осадком на сердце.
По дороге домой, видел, как люди толпами собираются то там, то там, стоны, вздохи, слёзы.
Боже ты мой, сколько же будет этих слёз и горя ещё впереди.
Отец был суров, говорил мало и о чём-то всё думал. Брат старший мой, Виктор, служил на границе в Прибалтике.
Конечно, первая мысль была о нём. Как он там принял первый бой.
Невольно вспомнилось, как построили дома в саду пограничную вышку, купили в магазине солдатские каски. Они были изготовлены из картона, окрашены в зелёный цвет, а спереди была большая красная звезда, как у настоящих пограничников, которые стоят на вышках и в бинокль наблюдают за состоянием границы.
Имели мы и винтовки, со штыками, правда, деревянные, но вполне похожие на боевые, в общем, всё было почти взаправду.
Получили письмо и от брата Виктора. Тот первый бой на границе, они выдержали с честью, но силы были не равны и они отошли на новые позиции. Ему досталась контузия, но он в строю.
Потом придёт ещё одно письмо уже из Ленинграда из госпиталя (он находился в больнице Мечникова) тяжело ранен в голову.
Больше о нём ничего не известно.

Из книги "Зов судьбы" (напечатана в Лисках на личные деньги дедушки к 70-летию Победы).
Tags: Великая Отечественная Война, личное
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author