barjaktarevic (barjaktarevic) wrote,
barjaktarevic
barjaktarevic

Келлеры (4)

Продолжение, предыдущая глава: https://barjaktarevic.livejournal.com/5028046.html
В "Военной энциклопедии" о боевых заслугах Фёдора Эдуардовича на Балканах говорится следующее: "Отряд Келлера отбил у Копыта 4 октября стремительную атаку турок (награда - серебряная медаль "За храбрость"). Через 2 дня Келлер перешёл в наступление для занятия Заечара и после кровопролитного боя у Копыта занял неприятельские позиции. После разгрома сербской армии под Дьюнишем (17 октября), из остатков сербских войск и отрядов русских добровольцев [М.Г.] Черняевым была сформирована русская добровольческая дивизия, и Келлер был назначен начальником её штаба. Но разногласия во взглядах (о мерах по поддержанию дисциплины) с начальником дивизии полковником Межениновым заставили Келлера отказаться от должности и уехать в Белград...".
Необходимо сказать, что у сербов Келлер оставил благоприятное впечатление. В 1904 году генерал Савва Груич писал военному министру В.В. Сахарову: "Прошу Ваше превосходительство принять выражение живейшей печали, испытанной мною и сербской армией при вести о смерти генерала Келлера, проявившего уже свой героизм, когда он дрался, как доброволец, в рядах сербской армии" (Парвицкий Н.И. К трёхсотлетию Царствования Дома Романовых. Воспоминания о прошлом. Владимир. 1913. С. 181).
Борьба против турок с заключением (под диктовку России) выгодного для Сербии перемирия со Стамбулом - для Фёдора Эдуардовича не закончилась. Он поступил под начало Михаила Дмитриевича Скобелева, получил Георгиевский крест за переход через Балканы и за участие в бою под Шейново [Шипкой]. В 1878 году, когда Куропаткин был ранен, Келлера назначили начальником штаба авангарда армии, бывшего под начальством генерала Скобелева, и окончил войну в этой должности.
(Куропаткин и его помощники: Поучения и выводы из Русско - японской войны./Сост. барон фон Теттау... Пер. М. Грулев. СПб.1913. С. 50).
В 1879 году Александр II пожаловал Келлера званием флигель-адъютанта, граф был командирован в Стамбул для работы комиссии по определению границ автономной Болгарии. 30 декабря 1882 года новый Император, Александр III, назначил Келлера командиром лейб-гвардии 4-го стрелкового Императорской фамилии батальона, в 1890 г. граф стал заведующим мобилизационной частью Главного управления казачьих войск. В 1893 - 1899 годах Фёдор Эдуардович занимал пост начальника Пажеского корпуса - воспитанником которого был в юности.
На посту директора Пажеского корпуса граф Келлер принял участие в коронационных торжествах 1896 года. В отличие от некоторых других распорядителей торжеств, Келлер отнёсся к своим обязанностям добросовестно. Св. Государь Николай II ещё 2 августа 1895 года утвердил мнение Военного совета об увеличении финансирования корпуса на 845 рублей в год (Пол. собр. зак. Изд. 3. 1895. С. 532). Своего корпусного начальника с благодарностью вспоминал сиамский (тайландский) Принц Чакрабон - так что Фёдору Эдуардовичу, надо полагать, ещё до Русско-Японской войны были известны некоторые подробности положения на Дальнем Востоке. Между тем, в 1900 году Келлер был переведён на пост Екатеринославского генерал-губернатора, а на должности директора корпуса его сменил известный впоследствии мемуарист генерал Н.А. Епанчин.
В 1904 Келлер добровольцем - как когда-то на Балканы - отправился на войну с Японией. "Начальником губернии" стал Алексей Нейдгардт - Новомученик, убитый большевиками за защиту Св. Православия в 1918 г.
Не будет лишним упомянуть здесь о том, что Ф.Э. Келлер был почетным членом епархиального Братства Св. Владимира, Кирилло-Мефодиевского братства, товарищем председателя епархиального отдела Императорского Православного Палестинского общества... Сохранилась драгоценная подробность - после молебна 29 января 1904 года Ф.Э. Келлер самолично читал собравшимся в кафедральном соборе Екатеринослава телеграммы с Дальнего Востока (Еп. Ведомости).
Революционер В.П. Обнинский в своих воспоминаниях создаёт несколько стилизованный образ "последнего рыцаря", безнадёжно разошедшегося с "объективными законами" прогресса, едва ли не Дон-Кихота. "Келлер был талантливый человек, в его характере было много рыцарства... Впоследствии он был губернатором в Екатеринославе и, видя, что не может управлять бродившей, как молодое вино, губернией, ибо революция начиналась, просился на своё место, в строй на войну. Там получил в командование корпус с таким составом генералов, который обезпечивал поражение... Келлер, бывший лично безстрашным, стал искать опасного места в первом же бою, одетый для лучшей цели ... в белый китель". (Обнинский В.П. Последний самодержец. 1917. С. 19). Тут В.П. Обнинский, ради своей умозрительной схемы, жертвует хронологией: "революция начинаться" на рубеже 1903-1904 гг. никак не могла, она начнётся только после гнусной рутенберговской провокации в январе 1905 года. Что же до белого кителя, то нельзя ли предположить, что Келлер-старший просто подражал тому, кого считал своим учителем - М.Д. Скобелеву? К тому же, гибель Келлера случилась 18 июля, в субтропиках, и белый цвет был более удобным для передвижения и вовсе не облегчал задачу стрелку. Да и убит был граф отнюдь не ружейной пулей, а шрапнелью и большой металлической трубкой, причём шрапнель задела командира Восточного отряда лишь частично. Не думаем, чтобы белый цвет кителя как-то повлиял на точность шрапнельного снаряда, рассчитанного на поражение масс живой силы противника, а не отдельных солдат или офицеров. Келлер не "искал смерти" больше, чем герои Севастополя или тот же Скобелев, прохаживавшийся на виду у турок по "райской дорожке". Присутствие Келлера воодушевляло солдат - вот простое объяснение его стремления попасть на передовую в тот трагический день. Русско-Японская война вообще полна мистики смерти: вспомним адмирала С.О. Макарова или талантливого инженера, незаслуженно забытого адмирала В.К. Витгефта, погибшего всего спустя 10 дней после гибели графа Келлера...
Теперь поговорим о более принципиальных вещах. Келлер-старший, несомненно, был рыцарем. Как и Келлер-младший (Фёдор Артурович). Но эта рыцарственность сочеталась у Ф.Э. Келлера с поразительной трезвостью суждений и прекрасной ориентацией в окружающей обстановке. Фёдор Эдуардович не принял бы баранов за неприятельское войско, как хитроумный идальго из Ламанчи. О суровом трезвомыслии Келлера мы узнаём из записок генерала Юнакова. Больно читать, как в высшей степени добросовестный генерал берёт на себя вину за поражение 4 июля 1904 года, чтобы смягчить удар, который должен был бы последовать в отношении высшего офицерского состава Восточного отряда. "Вину", которая на самом деле состояла лишь в том, что он не погиб в день атаки... "Многочисленные предварительные рекогносцировки были произведены; каждая колонна состояла из войск, долго стоявших на назначенном для этой колонны направлении и хорошо знающих данную местность, начальники колонн выбраны с большой тщательностью; задачи, как общие, так и частные. каждому из них выяснены не только в прилагаемой диспозиции, но и на общем совещании... дух войск, что касается нижних чинов и младших офицеров, был превосходен... а мы потерпели полную неудачу...
Такой плачевный результат объясняется неумелым командованием некоторых начальников и пессимистическим настроением, несочувствием всякому активному действию... Старшие в нём (отряде) начальники не соответствуют назначению. К таковым старшим начальникам я причисляю ... и самого себя..." (Записки по истории русско-японской войны/Сост. в 1911-1912 гг. ген-майором Юнаковым. С. 141-142). Пытаясь пробудить офицеров от дремоты "пессимистических настроений и несочувствия всякому активному действию", граф и встретил свой смертный час.
Продолжение следует...
Tags: Келлеры
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author