barjaktarevic (barjaktarevic) wrote,
barjaktarevic
barjaktarevic

Восточный папизм и социальная революция современной эпохи.

Как известно, в различных регионах и различных социальных слоях интенсивность социального взаимодействия порой может сильно отличаться в пределах одного и того же временного отрезка. Встречаются примеры, когда изменения социальных норм и практик общения происходят очень быстро в крупных городах и почти незаметно - в провинции. Эмпирическим путём это можно установить при помощи анализа разговорного языка, и, применительно к новому времени, через анализ ежедневной прессы. Современники отмечали - никогда в России не печатали столько газет и не проводили столько митингов, как, соответственно, перед революцией и во время неё (1916-1917 гг.). Как правило, резкое увеличение скорости социального взаимодействия означает приближение или уже наступление кризиса, в том числе войны и/или революции.
Революция всегда совершается сверх-активным меньшинством ради "воображаемого народа" - не исключение и нынешняя. "Малый народ" (феминисты, "зелёные" экстремисты, квази-исламистские интегристы, сторонники федеративной пан-Европейской республики, проабортные движения, либералы-фундаменталисты) является катализатором революции. Стоит прибавить сюда и племенной псевдо-национализм - трайбализм, который исторически является законным детищем одного из ответвлений марксизма - маоизма. Трайбализм, в отличие от подлинного национального консерватизма, никогда не противоречит духу революции.
Мы привыкли считать, что революция проявляется, прежде всего, в ярких политических изменениях: одни флаги сменяются другими, одни персонажи правительственной хроники уступают место другим, противоположным по взглядам, меняется структура власти и т.д. Но сегодня революция, проникающая в более глубокие слои общественного сознания, чем это было в XIX веке, может не выходить на поверхность как вулканическая лава. Человек, погружённый в повседневную жизнь, может не замечать социальную революцию до тех пор, пока ему не придётся обратиться к традиционной идее или социальной практике: и тогда может оказаться, что на месте прежней традиции утвердился новодел с изменёнными до неузнаваемости чертами.
Например, выходцы из бывшего СССР, приехавшие на постоянное место жительства в Германию, испытали шок, когда их семьи столкнулись с ювенальной юстицией и сексуальным «просвещением» детей и подростков.
Для российских чиновников, а затем и для всего российского общества стало неприятным сюрпризом понимание того, что прежние механизмы сдержек и противовесов в международных делах либо превратились в инструменты западного революционного насилия (те же ПАСЕ, ОБСЕ и т.д.), либо стали бесполезными декорациями (как Совбез ООН). Сама система международного права, как выяснилось, могла существовать только в условиях жёсткого противостояния государств и идеологий. Как только равновесие вражды было нарушено, наступил хаос. Революция охватывает всё большее число разновидностей социальных практик. 1 сентября 2018 года войдёт в историю как день, когда революция громогласно постучалась в церковные врата. Причём это была не революция Робеспьера, ради блага абстрактного человечества губившая десятки тысяч жизней реальных людей, не социалистическая революция, приносившая в жертву одному классу интересы и жизни других. Это была социальная революция нового «порядка», претендующая на изменение самой природы человека и характера социальных отношений. Современный либерализм, верным слугой которого является Варфоломей Архондонис, на словах борется против всяческого насилия, но фактически выступает за замену всех видов так называемого неорганизованного, стихийного «насилия» другим насилием, уже без кавычек, опирающимся на «строго научный» (точнее, наукообразный, см. у о. Серафима (Роуза)) фундамент и культ прогресса. Скажу понятнее: под «стихийным насилием» комиссары новой социальной революции подразумевают воспитание детей в семье, систематическое школьное обучение, монастырскую дисциплину, покаяние как осознание греха-болезни (частный случай революционного отношения к покаянной дисциплине – решение о допущении второбрачия клириков). Вот против такого «стихийного насилия» они и борются. Государство традиционного, имперского типа также ради «борьбы с насилием» «отменяется» - вместо него предлагаются либо «незалежный» бантустан, основанный на принципах трайбализма (Украина после 2014 г., станы Балтии, «Республика Косова»), либо ризоматическая (сетевая, «облачная») конфедерация – этот вариант прорабатывается в ЕС. Может быть и «гармоничное сочетание» - Латвия представляет собой трайбалистскую диктатуру, включённую в состав ризоматической (кон)федерации. Варфоломей, кстати, уже имеет опыт сотрудничества с одним из балтийских бантустанов – Эстонией, где в пользу микроскопической структуры с неясным каноническим статусом (взятой под покровительство Варфоломеем) были переданы церковные здания, являющиеся наследием Российской Империи и Российского же Святейшего Синода (пример: http://www.maria-magdaleena.net/?page_id=23).
Современная социальная революция непримирима даже к тем государствам, которые она избирает орудиями распространения своего влияния. В США, худо-бедно выполняющих роль революционного авангарда, бурлит антигосударственная («клинтоновская») стихия, то же – во Франции. Пусть Варфоломей не надеется, что его конкордат с социальной революцией современной эпохи продлится долго. «Попутчики», рано или поздно, начинают мешать.
Tags: Социология
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author