barjaktarevic (barjaktarevic) wrote,
barjaktarevic
barjaktarevic

Categories:

Императрица Мария Александровна в селе Ильинском. Мои размышления о славянофильской Москве.

Придворные известия. Всемирная иллюстрация 1869. - №25. С. 387.
Придворные известия. Крестины новорожденного Великого Князя Александра Александровича (+1870 - в младенчестве) происходили 9 июня – в Духов день; после чего Государыня Императрица, ожидавшая только разрешения [от бремени] Цесаревны, для того, чтоб отправиться в любимое своё село Ильинское, изволила 10 сего июня выехать их Петербурга; а Государь, проводив Её туда, вернётся в Царское Село для присутствования при смотрах и манёврах в Красносельском лагере.
То же. №26. С. 403. Их Императорские Величества и их Императорские Высочества Великие Князья Сергий и Павел Александровичи и Великая Княжна Мария Александровна, 11 июня, в 11 ½ часов по полудни, изволили благополучно прибыть в Москву. 12 июня, в 11 часов утра, Их Императорские Величества изволили иметь выход из Большого Кремлёвского дворца в Успенский собор и Чудов монастырь.... В час с ½ по полудни Bх Величества и Их Высочества изволили выехать в село Ильинское, куда и прибыли благополучно в три часа по полудни.
То же. №27.С.2.
15 июня, в 11 часов утра, Их Императорские Величества изволили принимать подносивших хлеб-соль крестьян села Ильинского и окрестных деревень; за сим Их Величества слушали Божественную литургию в местной церкви.
Из этих хроникальных сообщений можно сделать ряд важных выводов. Во-первых, за прошедшее неполное десятилетие Ильинское полюбилось Марии Александровне, она прижилась в этом имении и продолжала бы проводить там летние месяцы, если бы не обострение туберкулёза. Во-вторых, Великий Князь Сергей Александрович, будущий хозяин Ильинского, посещал имение ещё при жизни матери, в ранние юношеские годы, и можно предположить, что для будущего Московского генерал-губернатора Ильинское стало личным мемориальным местом, местом укрепляющих душу воспоминаний, как село Преображенское для Петра Первого. Кроме того, посещая Москву вместе с родителями в столь раннем возрасте, Великий Князь сроднился с духом московских святынь. Особенно трогательно упоминание о Чудовом монастыре, который должен был запечатлеться в памяти Великого Князя – подростка: именно в этой обители в 1905 году будут захоронены его честные останки. Великий Князь Сергей Александрович не мог не сродниться с Москвой, однако из множества граней московской жизни он сроднился именно с той, которая была дорога его матери: Москва богомольная, Москва седой и благочестивой старины. К сожалению именно эта грань московской жизни к моменту назначения Сергея Александровича генерал-губернатором начала тускнеть. Из петербургского далёка Москва в середине XIX века представлялась беспокойным, фрондирующим городом. Так кипели страсти в Дворянском собрании и университете, сходились в "дружеской вражде" партии западников и славянофилов, слышались ещё отголоски земской старины, к которым так внимательно прислушивалась Анна Тютчева. Для петербургских блюстителей порядка вроде Головнина или Валуева, западники и славянофилы были на одно лицо. Поэтому они не могли осознать всей пагубности решения 1878 года о закрытии Московского Славянского общества. Тем самым власть собственноручно передала Москву, московское общественное мнение, в руки либералов и будущих революционеров. Только после 1905 года, ценой крови Великого Князя Сергея Александровича, петербургские правительственные круги прозрели и Московский Славянский комитет в 1912 году возродился, но было поздно: все интеллектуальные силы славянофилов и их последователей сосредоточились в Петербурге. Там, а также в Кронштадте, билось живое сердце православной русской народности, там звучал голос отца Иоанна Сергиева, там трудились Коялович, Пальмов, русинские эмигранты, там создавались образцы будущей застройки новых городов в древнерусском стиле. Что же до Москвы, то своеобразный реванш славянофильства произошёл здесь только после 1914 года. С 1911 по 1917 гг. в Москве строился грандиозный храм, который должен был стать местом вечного поминовения Императора Александра Второго и Императрицы Марии Александровны - Александро-Невский собор на Миусской площади. Храм был заложен в присутствии Великой Княгини Елизаветы Фёдоровны. Судьба этого храма даже более трагична, чем у храма Христа Спасителя: он был не только разрушен, но практически стёрт из памяти народа. Но как гласит народная пословица, церковь не в брёвнах, а в рёбрах, и вместо грандиозной каменной постройки в Москве появился человек, сделавший свою душу храмом, а Москву столицей задолго до большевиков. Это был Cвятейший Патриарх Тихон (не зря же придел на Миусской площади был освящён в честь Св. Тихона Задонского - покровителя Патриарха!). В лице Святителя славянофильство одержало последнюю и окончательную победу.
Tags: Св. Императрица Мария Александровна, славянофильская критика
Subscribe

  • Аξιος!

    Дамаск, 5 июня. Военнослужащие ВКС РФ совершили православный молебен на военном аэродроме в сирийской провинции Ракка. Службу провел помощник…

  • Карел Крамарж: "Россия должна жить и дышать!" (1 марта 1921 года)

    Листаю гласило Сербской Народной Радикальной партии, "Заставу". Интервью Крамаржа, премьера Чехо-Словакии. "Россия должна иметь выход в Чёрное море…

  • Егор Холмогоров: Варварство осознало себя

    Варварство осознало себя, философски сформулировало, получило кафедры в университетах и будет теперь менторским тоном варваризировать цивилизацию.…

Comments for this post were disabled by the author