barjaktarevic (barjaktarevic) wrote,
barjaktarevic
barjaktarevic

Categories:

Основной вопрос Юрия Самарина. Аристократический либерализм и народный консерватизм.


«Как русский, желающий посильно служить моей Родине и в моё время, я не принадлежу ни к какой политической партии, даже не признаю разумной причины к образованию в современной России каких-либо партий свойства политического, в серьёзном значении этого слова. Я не революционер и не консерватор, не демократ и не аристократ, не социалист, не коммунист и не конституционалист. Я убеждён, что довлеет дневи злоба его, что историческое призвание Самодержавия ещё не исполнилось и что ему предстоит совершить ещё многое для блага России» (Юрий Самарин, цит. по: Ю.Ф. Самарин/Очерки и картинки. Собрание рассказов, фельетонов и заметок Незнакомца (А.С. Суворина). кн.2.СПб.: Тип. В.С. Балашева, 1875. С. 105).
Желая вполне постичь мировоззрение исторической личности, жившей в прошлой, уже давно отболевшей своими страданиями и отзвеневшей своими триумфами эпохе, мы неизбежно (добро бы, чтобы только в начале исследования) будем смотреть на эту личность глазами нынешнего века. Но мера даже научной (не говоря о философской) добросовестности должна быть достигнута: история не только зеркало, но и окно. Как увидеть что-либо в этом окне? Как не отождествить тогдашнюю жизнь с современной, не попасть в волшебный круг повторений? «Только то, что по своей силе современно и обнаружимо в современности, принадлежит к области истории», - таков давнишний философский парадокс графа Пауля Йорка фон Вартенбурга (Цит. по: Михайлов И.А. Ранний Хайдеггер: Между феноменологией и философией жизни. – М.: «Прогресс-Традиция»/ «Дом интеллектуальной книги», 1999. С. 17). Как это высказывание созвучно призыву Юрия Самарина видеть прошедшее в каждом моменте современности! Для этого, на мой взгляд, должна быть избрана неподвижная точка, относительно которой совершается движение идей, личностей и народов. Что же это за точка, или позиция? То, что не изменяется¸ неподвижное духовное основание народной жизни (материальное основание подвержено циклическим изменениям, колебаниям, имеющим всё меньшую амплитуду на пути к современности).
Если воспользоваться расхожим сравнением и уподобить духовное измерение жизни вертикали, а материальное – горизонтали, то первое может дать более разумное представление о человеке и обществе, чем второе (лучше, конечно, сочетать, но тогда «труднее» становится жить, поскольку придётся расходовать силы и на движение вперёд, и на движение вверх).
Юрий Самарин прожил не так много, неполных 57 лет, навсегда оставшись холостяком (впрочем, семейный Иван Киреевский, с которым Самарин просиживал ночами, вспоминая университет, в 1852 году, прожил ещё меньше – 50 лет). Активная общественная деятельность его пришлась на 1846-1876 годы: 30 лет им восхищались друзья (Аксаковы, Хомяков), восхищались им и боялись его - противники (Герцен, Кавелин, Грановский, граф Валуев, иезуит Мартынов). Философ, пожертвовавший тысячу рублей на ружья для ополчения в Крымскую войну, помещик, ездивший по губернии с заряженным пистолетом в дни решающей борьбы за отмену крепостного права (он опасался отнюдь не крестьян) – Юрий Самарин ставил для себя главным жизненным вопросом соотношение традиции и свободы личности. Одно для него было невозможно без другого. Этим он решительно отличался и от аристократов-либералов, видевших в государстве и дворянском сословии машину для переделки русских на европейский манер, и от реакционеров, боявшихся любого проявления самостоятельной народной жизни. Аристократы-либералы породили в 1860-е годы идеологию дворянского конституционализма, они мечтали отнять полномочия и у Самодержавной власти, и у только что народившегося всесословного земства. Самарин на собственном опыте, участвуя в работе комиссий по подготовке отмены крепостного права в России, убедился в жизнеспособности Самодержавия; сблизившись с крестьянством в устроенных на собственные средства школах (славянофильское «хождение в народ», которое преступно замалчивается!), Самарин обоснованно рассчитывал, что здоровые религиозно-нравственные и умственные начала, заложенные в русском народе, могут быть развиты им и без прививки западного рационализма и скептицизма. Поэтому Самарин не терпел коверканья живого организма (Самодержавия, общины) во имя отвлечённой идеи, да ещё и занесённой из Парижа или Берлина попутно с журналами мод. Революционеры - паства Карла Маркса и революционеры – паства Игнатия Лойолы и падре Эскобара были расценены Самариным как одинаково опасные для России, ибо и те, и другие угрожали свободе человеческого духа, но одни боролись против свободы под лозунгом следования неумолимым «законам исторического прогресса», другие восставали против свободы во имя благополучия «римского богдыхана». Материализм Карла Маркса и Герберта Спенсера был, с точки зрения Самарина, так же враждебен свободе духа, как и материализм оо. Эскобара и Бузенбаума. «Опуская в могилу отслужившую плоть человека, церковь провожает её словами: «Земля еси и в землю отыдеши». Так называемый позитивизм тоже роет могилу, и, приглашая больную душу современного человека улечься в ней заживо, он говорит ей на прощанье: от земли еси и с плотью прейдеши. Я очень сомневаюсь, чтоб эта формула заключала в себе целебную силу», - пророчески писал Самарин западнику Константину Кавелину. И действительно, мертвящее влияние позитивизма пагубно воздействовало на умы нескольких последующих поколений, безумный бунт Ницше отчасти объясняется этим влиянием. Кавелин признаёт, собственно, справедливость указания Самарина, не соглашаясь лишь с предсказанием об опасности: «У меня реальным является только одно материальное, психическое же есть продукт психических процессов, следовательно, не имеет, само по себе, реальности. Ю.Ф. Самарин находит такой взгляд непоследовательным и не разделяет его» (Цит.по: Кавелин К.Д. Замечания Ю.Ф. Самарина на книгу «Задачи Психологии //Вестник Европы. 1875. Т. 3. Май. С. 370). Незадолго до кончины Самарин, когда-то любивший Германию, был вынужден возражать и против идей немецкого неокантианца Макса Мюллера, отождествлявшего понятие о Боге с понятием о рационально воспринимаемой бесконечности. «В понятии «Бог» заключается признание, что безконечное даёт о себе знать человеческому сознанию, следовательно, в области конечного, тем или другим образом, как Личность…» (Самарин Ю.Ф. Из посмертных сочинений: два письма об основных истинах религии, по поводу сочинения Макса Мюллера с предисловием Д.Ф. Самарина//Пензенские Епархиальные ведомости. Ч. неоф. 1878. №5. С.19-20). В споре с Максом Мюллером, на мой взгляд, Самарин предвосхитил учение о религиозной автономии Ивана Ильина, изложенное последним в книге «Аксиомы религиозного опыта».
«Мне кажется, - подытоживал своё восприятие умственной жизни Европы Самарин, - что наше время страдает не избытком, а недостатком охоты и любви к свободному исследованию: иначе лучшие умы настоящего времени не стали бы так легко и безмолвно подчиняться деспотической власти ходячих громких слов, которых не стараются или не смеют исследовать и уяснить» (Там же). Что добавить к этому? Через 200 лет после рождения философа-славянофила деспотическая власть громких и пустых слов о «прогрессе» и «демократии» превратилась в тираническую. За неповиновение этой власти народы платят кровью, этой власти страшатся даже те, кто использует риторику «экспорта демократии» и «прав человека» для реализации своекорыстных замыслов.
Подлинная свобода приходит только с исцелением ума и совести. Нечистая совесть не позволит человеку чувствовать себя свободным, сколько бы раз кряду ни произносились заклинания об «условности» морали. Ради этой свободы, а не одной только внешней эмансипации от власти турецких кадиев и пашей, сражались ученики Хомякова и Самарина под Джунисом и Горным Дубняком, у Шипки и Плевны. В то время, как английские аристократы-космополиты, наставники русских западников, защищали Турцию.
Продолжение следует…
А.П.
Tags: славянофильская критика
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author