barjaktarevic (barjaktarevic) wrote,
barjaktarevic
barjaktarevic

Category:

«Человеческое, слишком человеческое». Ч. 3. Квартирник у Бен Ладена.

Продолжение. Начало:
https://barjaktarevic.livejournal.com/5548994.html
https://barjaktarevic.livejournal.com/5558462.html
Особенность нынешней социально-политической и культурной ситуации – полисемия, многообразие семантических рядов в рамках одного понятия. Эти семантические ряды распределяются внутри двух господствующих парадигм, более-менее соответствующих двум наиболее активным действующим поколениям. Более старшее, поколение 40 – 60 –летних, придерживается семантической парадигмы позднего Модерна и раннего Постмодерна, парадигмы старого массового общества. Это поколение сформировано событиями 1968 года в Париже, хотя и в значительной степени разочаровалось в них. Другое, более молодое поколение (25 – 39 – летних) сформировалось уже на волне 1989 – 1997 годов, в атмосфере «афтер-постмодернизма». Постсоветское общество, со всеми поправками на запаздывание усвоения господствующих на Западе социально-идеологических процессов и концепций ( а Запад с 1989 и, по крайней мере, до 2014 г. был единственным образцом для подражания правящей элиты СССР – РФ), вполне укладывается в описанные выше характеристики. Оба поколения без особых возражений принимают концепцию перманентной социальной революции (стыдливо прикрытую флёром определений вроде «социального прогресса» или «устойчивого развития» - обе формулировки в реальности наполнены левацким, говоря словами о. Серафима (Роуза) квазинигилистическим содержанием). Но есть и принципиальные отличия. Например, для «людей 1968 года» был характерен революционный пуризм, они не могли равнодушно смотреть на «пережитки» Традиции, вплавленной в ткань зрелого Модерна (этим революционным пуристам, «Робеспьерам абортария», действительно пришлось прилагать нешуточные усилия для того, чтобы сломать схему традиционных семейных отношений – это, если кто забыл, называлось «сексуальной революцией», и истинной целью её было сокращение населения в странах Запада). Поколению 1989 года в принципе всё равно, во что человек верит и как живёт – «личное дело, никого не касается». Но завоевание «внутренней автономии» и, волей-неволей, ослабление давления на группы, ещё сохранившие связь с Традицией, далось весьма дорогой ценой – ценой распада массового общества (распада общества в том виде, в котором оно существовало – а альтернативы предложено не было, по крайней мере, в доминирующих государствах: например, ожидания христианско-консервативных сил России 1990-1992 гг. относительно возрождения традиционного общества путём воссоздания нормального государственного строя, к сожалению, не оправдались). Эпоха 1990 – 2020 гг. – эпоха «хенд-мейда», время, окрашенное драматизмом попыток «маленького человека» вырваться из семантического и экономического плена глобальных корпораций. Трагедия этой борьбы одиночек против корпоративного образа жизни и мысли – пожалуй, самое ценное из всего социального опыта уходящей эпохи… Но слишком слабое оружие было применено против "магии больших чисел"...
К сожалению, эта борьба, успешная на уровне одиночек, была заведомо обречена на провал в масштабах семьи и малой группы. Старое общество, распавшееся как в бывшем СССР, так и на Западе, в Китае и Японии в 1989 – 1993 гг., было вновь смонтировано (но не восстановлено, не оживлено!) глобальными корпорациями и социальными сетями в 1997 – 2015 гг. Но связи, созданные в этот период, имели иную природу по сравнению с общественными связями эпох Традиции и Модерна. Современная социальность питается одиночеством, участие в социальных сетях лишь усугубляет одиночество. Массовая культура превращает одиночество и социофобию в образец поведения. Пожалуй, можно говорить о феномене «нового одиночества», которого не знали Онегины и Печорины эпохи Традиции и «Венечки» эпохи советского позднего Модерна. У того, старого одиночества, с «прилежанием» на любимом диване с трубкой в зубах (как говаривала Наталья Петровна Киреевская о своём муже) или с сидением в прокуренном тамбуре со стаканом (Вселенная «Москва-Петушки»), ещё были крепкие корни в социальной ткани, из этого одиночества был выход. Новое одиночество (Alan Walker, Faded) в принципе лишено исхода. «Без меня народ неполный» (Андрей Платонов), «А мы не вообще, у нас дочь» (Валентин Распутин) – это всё не про современность. Современность ответит на эти восклицания фразой типа «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». А лежит абонент в луже крови (после встречи с «Митридатом, царём Понтийским» - снова отсылаем к Венедикту Ерофееву), или просто напился спиртосодержащей жидкости и отключился – «сеть» это не волнует. «Ничего личного».
В такой ситуации «квартирник» в соседнем подъезде, увы, может оказаться «квартирником у Бен Ладена»: и в том смысле, что любитель Linkin Park и компьютерных игр может быть покалечен или убит сторонниками терроризма, и в том смысле, что обладатель «хайров» и «пацифика» на шее, качающийся в такт «клубняку» или «тяжмету», может в один далеко не прекрасный день отрастить бороду по пояс и отправиться воевать в сирийскую пустыню за «идеалы» ИГИЛ или автономных структур Аль-Каиды (запрещены в РФ).
П.С. Сейчас, когда я пишу эту заметку, этажом выше истошно орёт ребёнок. И знаете, уважаемые читатели, это внушает мне надежду на лучшее будущее. Это – звук естественный, звук Традиции. Вот если бы вместо этого крика я слышал звуки компьютерных «стрелялок» или заунывную мелодию, сопровождающую видео специфического содержания, снятое в сирийских или афганских песках – вот тогда была бы полная безнадёга.
А.П.
Продолжение следует...
Tags: Железная лира, Философия, средний европеец как орудие разрушения
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author