barjaktarevic (barjaktarevic) wrote,
barjaktarevic
barjaktarevic

Categories:

Что несёт мiру новая американская революция?

Если бы лорд Пальмерстон или Луи Блан некоторым чудесным образом перенеслись из весеннего Лондона или Парижа 1848 года в июньский Сиэтл года 2020-го, то они ни минуты не колебались бы при определении происходящего – это, с их точки зрения, была бы несомненная революция. А поскольку другой политический деятель, воспринимавший, на манер древних греков, политику как поэзию - Фёдор Тютчев – справедливо считал, что в мире есть только две силы, Россия с одной стороны и революция с другой, нам нужно внимательно присмотреться к происходящему за океаном.
События в США заставляют нас задаться вопросом: что произойдёт, если «демократические ценности» поставить выше жизней людей и целых социальных групп. При этом речь не идёт о том, что за демократию, как за некую объективную ценность, добровольно жертвуют жизнями. Скорее «демократия», понимаемая крайне узко, в троцкистско-либертарианском смысле, становится аналогом вавилонского мифического божества Молоха, которому приносятся (далеко не добровольные) человеческие жертвы. Так что, постановка вопроса вполне революционная (ибо Молох рассматривался многими как архетип революционного процесса).
Убийство Джорджа Флойда было, несомненно, отвратительным, и никто из противников нынешней революции, сохранивших рассудок, не стал бы его одобрять. Но оно резко отличается от известных убийств, которые служили провоцирующими факторами для войн и революций. Игнатий Гриневицкий не приглашался на придворные балы. Пинхус Рутенберг 9 января 1905 года у Зимнего дворца стрелял в солдат и полицейских, с которыми не был знаком. Гаврило Принцип не состоял в дружеских отношениях с эрцгерцогом Францем-Фердинандом. Александр Второй для Гриневицкого, царская полиция для боевика-террориста Рутенберга, австрийский эрцгерцог для Принципа - были прежде всего символами, уничтожение которых разрушало ненавистные для них образы (семантические «замковые камни»), сохранявшие определённый социальный порядок. Между тем, известно, что Флойд и убивший его полицейский были знакомы как минимум несколько месяцев. Однако, вместо того, чтобы расследовать версию бытового конфликта, СМИ ухватились за расовую подоплёку преступления. В считанные дни рецидивист, «подвиги» которого были хорошо известны полиции, превратился в «сакральную жертву». Некомпетентность полицейских в обращении с Флойдом, которую они пытались компенсировать удушающим приёмом, превратилась в глазах обывателей из достойного осуждения примера солдафонской тупости (приведшей к преступлению) в символ «заговора белых» против чернокожих и их прав. Хотя, судя по фотографиям, по крайней мере один из соучастников убийства Флойда – отнюдь не европейской внешности, а скорее азиат. Революционная жестокость в некоторых случаях является плодом умолчания и сокрытия фактов. В тот момент, когда участник революции понимает, что перед ним не лишённое человеческих черт чудовище, «классовый враг» из пропагандистских листков, а такой же человек, как и он сам – в этот момент революция в голове этого солдата заканчивается и он начинает мыслить здраво. Когда с бандитов слетает флёр революционной романтики, и все видят, что перед ними не «Лёнька Пантелеев – сыщиков гроза», а обыкновенный грабитель с большой дороги, прикрывшийся революционным флагом – в этот момент в умах прозревших революция тоже заканчивается. Марион Марешаль Ле Пен совершенно справедливо заметила, что лично она никого не колонизировала и не обращала в рабство, поэтому и не чувствует необходимости в том, чтобы вставать на колени перед чернокожими. Кампания борьбы с памятниками есть грубое отвлечение внимания от реальных проблем (если бы СМИ и власти, включая мэров-демократов, вместо коленопреклонения и вывода полиции из охваченных беспорядками кварталов занялись выявлением и решением реальных проблем, погромов либо вообще не было бы, либо они носили бы ограниченный характер). Если уж на то пошло, расистские группировки, действительно угрожавшие чернокожим, были плодом «общества благосостояния» 1960-1970-х годов, их история длится всего несколько десятилетий, и их никак нельзя привязать к Гражданской войне 1860-х годов. Впрочем, если углубиться в историю, можно прийти к совсем уже неудобным выводам. Например, Демократическая партия, возглавившая нынешние протесты, создавалась как политическая организация южан – рабовладельцев, в то время как лидером республиканцев был Авраам Линкольн. То есть, политические потомки тех, кто с оружием в руках защищал рабство, теперь вновь используют негров в качестве дармовой рабочей силы, в качестве бездушного тарана, направленного на разрушение нынешней администрации Белого дома. Вот к каким выводам можно прийти, если рассматривать нынешние протесты лишь в контексте Гражданской войны 150-летней давности. Если обратиться к истории с другой стороны, то окажется, что потомки ирландцев, переселившихся в США после 1870 года, имеют не меньше прав на компенсацию за притеснения, чем чернокожие: к ирландцам в английских владениях относились порой хуже, чем к чернокожим рабам – это факт, известный специалистам. Голод 1847 года в Ирландии – одно из самых чудовищных преступлений в истории Европы, имевших основание – не удивляйтесь – в расовых предрассудках. В книгах одного из писателей, работавших в жанре приключенческой прозы, кажется, Майн Рида, мне то и дело попадались выраженьица типа «глуповатый как все ирландцы», «нерасторопный как все ирландцы» и т.п. В возрасте 11 – 12 лет меня эти расистские нотки уже неприятно поражали. И кампанию против Католической церкви в США, которая ведётся уже несколько лет, вполне возможно отнести к примерам расистских и цивилизаторских предрассудков и основанного на них репрессивного поведения, присущего белым протестантам английского и немецкого происхождения, ведь среди католиков США потомки ирландцев составляют значительное число. Но нет, расистская отрыжка антикатолических выступлений СМИ и «гражданских активистов» не вызывает возражений. Это ведь «свой», «правильный» расизм, не такой, как у вон тех молодчиков с флагами Конфедерации…
Но вернёмся в современность. Вопрос о преступности в среде афроамериканцев (когда преступления совершались одними чернокожими против других) был табуированным в течение десятилетий. Любой, кто в публичном пространстве призывал искать корни проблем в жизни самих афроамериканцев, а не только во всевозможных притеснениях, рисковал быть обвинённым в расизме. Результат такого умолчания печален – проблемы накапливались, а власти либо пытались замести их под ковёр, либо, если всё вылезало наружу совсем уж неприглядным образом, вызывали национальную гвардию. Но либертарианская оппозиция поступила ещё хуже. Она назвала недостатки – достоинствами, а проблемы сочла поводом для гордости. Отныне стыд за своих соотечественников – наркоманов и уличных грабителей, прорывавшийся в выступлениях некоторых лидеров афроамериканской общины в США, стал «дурным тоном». Больное общество негритянских кварталов было объявлено совершенно здоровым, а попытки властей (очень слабые и непоследовательные) по внедрению нормального трудоустройства в этих гетто, и разрушения самого механизма превращения общины в гетто – отныне признак расизма. Теперь, чтобы избежать обвинений в расизме, власти обязаны «толерантно» относиться к цветной молодёжи, никогда в жизни не работавшей, слоняющейся по клубам и митингам в дыму от марихуаны. Но ведь первыми жертвами такого «революционного триумфа» станут те чернокожие, у которых есть в собственности коттеджи, нормальная работа, свой бизнес, дети ходят в «статусные» школы, на банковских счетах – осязаемые или даже солидные накопления. Их жизни не имеют значения, в отличие от жизней уличных воришек – так это надо понимать, господин Байден и мадам Пелоси? У афроамериканцев, добившихся равного статуса с белыми или даже ставших начальниками над белым персоналом, кровь не такая чистая, как у наркоторговцев и воров?! Да, по логике демократов-либертарианцев дело обстоит именно так, поскольку афроамериканский средний и высший средний классы частенько голосуют за республиканцев. Целью демократов является как раз консервация бедности афроамериканцев (живя на одни лишь социальные пособия, никогда не приобретёшь устойчивого общественного положения). Чем больше деклассированных элементов, чем больше людей с отклоняющимся поведением – тем шире электоральная база Демократической партии.
Главная проблема, на мой взгляд, даже не в этом. Всякая революция порождает своего тирана. Какого тирана породит современная американская революция? Ведь и Гитлер, и Муссолини, и Наполеон III, и даже Чингисхан получили власть в результате народного волеизъявления.
К.и.н. Алексей Поповкин.
Tags: славянофильская критика, средний европеец как орудие разрушения
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author