barjaktarevic (barjaktarevic) wrote,
barjaktarevic
barjaktarevic

Categories:

Сарматский пузырь - 2

Конечно, ситуация намного сложнее, чем представляется на первый взгляд. Совершенно справедливы упрёки в адрес сторонников "Польши от моря до моря" или поклонников идей о "белорусах - народе арийской расы". Безусловно, невозможно терпимо относиться к этому безумию, чреватому кровопролитием.
Однако, нельзя не сказать о двух капитальных ошибках, связанных с обыденным взглядом на Белоруссию из РФ.
Первая ошибка - соотнесение братских чувств белорусов к России с деятельностью белорусской (точнее, польско-белорусской) интеллигенции национально-демократического толка начала XX века. В СССР сложился определённый канон памятников национального самосознания народов союзных республик, которые должны были знать (или хотя бы слышать о них) представители других "братских республик". Если это Украина в её общих чертах - то житель РСФСР должен был прежде всего соотносить её с картиной мiра Тараса Шевченко, Ивана Франко, "Леси Украинки" (псевдоним Ларисы Петровны Косач-Квитки) и т. п. Если речь заходила о Белоруссии, то следовало называть имена "Янки Купалы" (настоящее имя - Иван (Ян) Доминик (ович) Луцевич), "Якуба Коласа" (настоящее имя - Константин Михайлович Мицкевич). Весьма странно, что два самых известных белорусских деятеля культуры в СССР - известны, прежде всего, по своим псевдонимам, не так ли?
Почему псевдонимы не требовались так сильно Михаилу Кояловичу, Антону Будиловичу, Ивану Филевичу, Платону Жуковичу? Если они их и применяли, то эти псевдонимы не закрывали их имён. Да потому, что Коялович, Будилович, Филевич, Скрынченко не создавали национального мифа, они не нуждались в нарочитой "народности" своих литературных двойников. Коялович, Будилович, Жукович выросли среди простого народа Белой Руси ( и Холмщины, если говорить о Филевиче) - а вот Ян Доминик Луцевич должен был сформировать в своём сознании, вопреки польскому происхождению, идеальный образ "Беларуси", через приём отстранения. Так немецко-румынский аристократ из Черновиц, барон Николай фон Вассилко (Nikolaj Ritter von Wassilko), не без мучений - долгое время не мог говорить на мове - перевоплотился в Мыколу Василько.
Парадоксальным образом, в СССР "белорусский канон" был сформирован на основе творчества мыслителей, которые скорее относились к среде польского романтического народничества белорусско-литовского оттенка,, чем к сфере непосредственного белорусского народного творчества. Целый пласт белорусского самосознания, связанный с упомянутыми выше Кояловичем, Будиловичем и их последователями, был выброшен из культурного обмена.
Разумеется, Александр Лукашенко в пору своего формирования как хозяйственника и политика, не мог ниоткуда взять сочинения Кояловича и Филевича, т.к. в СССР они, можно сказать, не издавались (исключения были редки как летний снег). Но и Лукашенко, и ранее П.М. Машеров, инстинктивно пришли к некоторым мыслям, схожим с мыслями Кояловича и Будиловича. Пётр Машеров в 1972 году, на праздновании в ЦК 50-летия СССР, оказался единственным представителем коллективного руководства Союза, который действительно ярко и горячо высказался о роли русского народа в общей истории. "С особым душевным волнением и теплотой, сказал П.М. Машеров, мы отмечаем выдающиеся заслуги перед историей, перед всеми народами страны героического рабочего класса России, великого русского народа (выделено мной - А.П.). Не померкнет в веках и всегда будет жить в сердцах поколений строителей коммунизма доброе чувство горячей признательности, безграничной любви и уважения к русскому народу - верному другу и старшему брату народов нашей Отчизны" (Нерушимый Союз братских народов. Совместное торжественное заседание ЦК КПСС, Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР, посвящённое 50-летию образования СССР//Красная звезда, 22 декабря 1972 г.). В этом Пётр Михайлович проявил своего рода фронду, противопоставив своё суждение прозвучавшей несколько ранее фразе Н.В. Подгорного о "Российской империи, бастионе национального угнетения". Но что могли ещё противопоставить риторике "советского президента" тов. Подгорного, повторяемой в 2020 году панами из Варшавы и господами из Брюсселя - первый секретарь Машеров и его единомышленники? Что они могли предъявить в защиту братства с "рабочим классом России, великим русским народом"? Раны, полученные на Великой Отечественной, инстинкт государственности, душевные чувства... На стороне их противников была логика, логика Маркса и Гумпловича, Троцкого и Фукуямы, Куденхове-Калерги и Глюксманна. А в мiре материализма (к строительству которого, увы, и Машеров приложил руку) логика всегда одерживает верх над чувствами.
Цензура СССР отсекла братский государственнический инстинкт Машерова и Лукашенко от исторической логики, безупречной аргументации и созидающей душевную гармонию Православной Христовой веры Будиловича, Кояловича, Филевича, Харламповича... И после 1994 года было сделано слишком мало исправлений. Усилиями В.И. Стражева (имевшего репутацию способного педагога-новатора ещё в 1970-е гг.) была скорректирована в 1994 - 2001 гг. уж слишком явная польско-шляхетская линия в белорусских общественных науках, но решительного перелома добиться не удалось. Об этом в 2015 году с горечью писал самый, пожалуй, талантливый в мiре славист - переводчик академик Иван Чарота.
А что же Россия? Союзное государство? Обычный российский гражданин (да и чиновник) довольствовался набором стереотипов о "Синеокой" - "Песни партизан, сосны да туман...". Подавляющее большинство у нас даже не подозревает о глубоком, мучительном расколе в белорусском обществе, расколе на сторонников "национальной демократии" и польско-литовской ориентации -и сторонников союза с Православной Россией.
Продолжение следует...
А.П.
Tags: Белая Русь, славянофильская критика, средний европеец как орудие разрушения
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author